2019-й – скорбный юбилейный год для нескольких народов: 75 лет назад были насильственно высланы с родных мест в Сибирь чеченцы, ингуши, балкарцы, крымские татары, одни ранее, другие позже – карачаевцы, калмыки, турки-месхетинцы, немцы, корейцы и другие. Всего в Советской России таким путем были подвернуты геноциду более десятка народностей, половину из которых и вовсе лишили своих автономий.
В выпуске журнала «ДОШ» (№1-2019) мы начали публиковать серию воспоминаний об ужасах депортации, пережитых людьми еще в детстве, навсегда сохранившихся в их памяти.
В этом и последующих номерах журнала в текущем году – по две новые истории.
Дорога, по которой нас везли, еще существует…
Аминат Байсарова (в девичестве Бахаева) родилась в 1938 году в селе Калхада (ныне Ведучи) ЧИАССР. Ее отца Мовлу вместе с остальными мужчинами увезли в Итум-Кали (село в Итум-Калинском районе Чечни).
Меседа, его жена, с детьми Самнат, Аминат, Уминт и двухлетним Бахо оставались дома, оттуда их и забрали.
«Мама была с нами одна, мы были не такие маленькие, как Бахо, но и не настолько большие, чтобы помочь ей взять с собой что-то из необходимого. Она просто нас всех укутала, надевая друг на друга несколько вещей. А точнее, все, что было. Тогда ведь у людей не бывало, как сейчас, по несколько курток или пар обуви. В лучшем случае было по одной вещи, и ее донашивали до дыр. Когда нас гнали к грузовикам, один солдат, видя, что мы идем полубосые, взял меня на руки, хотел помочь маме. Но я так сильно начала плакать и звать маму, что ему пришлось меня поставить на землю. К этому моменту мы уже дошли до машин, этот же солдат постелил для нас чью-то брошенную одежду. На больших американских машинах нас довезли до вагонов. А в них повезли в далекий путь, неведомо куда.
Дорога была тяжелая. В нашем вагоне иногда раздавали немного хлеба, горячую воду. Ехали около полумесяца, наверное. Привезли в Талдыкурган (ныне Талдыкорга́н — город, административный центр Алматинской области Казахстана). Поселили в пустой холодный сарай. На полу лежала солома, и укрывались тоже ею. После нее все тело зудело.
Первым умер наш братик. Надежды остаться в живых в тех условиях было очень мало, наверное, всего одна – срок еще не пришел, а вот причин умереть много — голод, холод, болезни. Взрослые терпели, а маленькому ребенку как объяснишь, что покушать нечего? Даже отвлечь его нечем было. Наш малыш Бахо кричал, кричал, пока не затих навсегда. Не успели мы оплакать брата, как следом за ним умерла сестра Уминт.
В конце улицы жил дядя (брат мамы) Таждин вместе с дедушкой Шамой. После смерти Бахо и Уминт дедушка каждое утро приходил к нам и приносил какую-нибудь еду: тыкву, хлеб, творог — то, что ему удавалось найти у соседей. Моя мама как-то пошла к ним, навестить их. И в этот вечер мы с отцом и сестрой остались одни. Папа положил мою голову себе на руку, и мы легли спать. Утром мы с сестрой встали, сидим тихо, чтобы отец отдохнул. Через какое-то время с улицы отца позвал какой-то мужчина. Мы пытались его разбудить, но безрезультатно. Мы ответили ему, что папа не просыпается. Он заподозрил неладное. Зашел к нам, потрогал его и понял, что отец мертв. Кажется, как можно так легко говорить, один умер, второй, третий. Но смерть была такой близкой, что удивлялись тем, кто выжил. Потерять родного человека было горько, но выглядело обыденно. Но самым сложным было похоронить его, как полагается. Ведь мы верующие люди.
Мы с мамой остались втроем. Она понимала, что если останемся в этом сарае, мы умрем все. И мы пошли просить добрых людей приютить нас. Одна овдовевшая бабушка пустила нас к себе. Как сейчас вижу белую печку — она нас с сестрой посадила на нее, и мы согрелись.
Тем, у кого был отец, им легче было. Но мама сделала все возможное, чтобы нам не пришла в голову такая мысль. Талдыкурганская земля плодородна, на ней росло все: картошка, свекла, кукуруза, все виды зерна. Утром ты выпускаешь коров, они приходят вечером с наполненным выменем. Так что со временем, конечно, жить стало намного лучше. Но трудиться приходилось всегда. Учиться нам не пришлось, мы помогали маме. Да и в дырявых платьях стыдно было ходить в школу. В 1956 году я вышла замуж за Рамзана. Мы жили рядом, он был очень порядочным и достойным парнем. Все девушки только и говорили о нем. А я ему приглянулась, в общем, так и сошлись. У нас там родились Табарик, Зулпа, Мовсар (умер в семимесячном возрасте), по возвращении домой — Зелим, Зайнди, Зура, Роза, Сацита, Хасан (погиб десять лет назад), Асет и Тоита. Вернулись мы домой в 1957 году, поселились в Пригородном (село в Грозненском районе Чеченской республики). На равнинной земле легче жить, да и к городу близко.
Сегодня многие советуют забыть все это. Да, живешь лучше, свободнее, но радоваться, будто и не было ничего, как-то не выходит. Дети недавно повезли меня в Ведучи. Знаете, дорога, которая видела столько убитых, истерзанных, до сих пор существует. И земля, видевшая столько горя, жива. На ней прорастают цветы, зреют плоды. Таким и должно быть человеческое сердце: несмотря ни на что, нельзя становиться черствым. Но и беспамятным тоже.
Записала Малика Зубайраева, журнал “ДОШ”№4-2019.
При использовании и цитировании материалов ссылка на «ДОШ» обязательна.
