Когда само обвинение свидетельствует о невиновности
Обвинение Эжаеву предъявили серьезное, ему вменяют ни много ни мало организацию финансирования террористической деятельности. Впрочем, такой поворот событий столь же нелеп, сколь предсказуем. Статья «финансирование терроризма» приобретает в стране всенародную известность, поскольку служит основой большинства дел, фабрикуемых в отношении представителей российского ислама.
По версии следствия, озвученной пресс-службой ведомства спустя два дня после его задержания 30 апреля, Асламбек Эжаев, используя свои карты Сбербанка и счета ИД «Умма», собрал на цели финансирования террористов 34 млн рублей и передал их неизвестным лицам неизвестным способом.
Именно так: неизвестные лица, неизвестный способ и скрытые свидетели – достаточные по нынешним временам составляющие для того, чтобы обвинить в финансировании терроризма абсолютно любого человека в России. Журналисты, благотворители, врачи, обычные мусульмане – счет жертв подобной контртеррористической практики в стране уже идет на сотни. Разбираться в этих делах суды не спешат. Если ФСБ вменяет кому-то терроризм, значит, это для чего-то нужно. Таков же ход мысли российского обывателя, которому лень или не с руки задуматься об абсурдности происходящего.
Эжаев был задержан 28 апреля в Москве. 29 апреля Пресненский районный суд Москвы избрал в отношении него меру пресечения в виде содержания под стражей сроком на два месяца. Хотя обвинение, казалось бы, не имеет никакого отношения к самому книгоиздательству, с первых минут стало очевидным, что уголовное преследование Асламбека напрямую связано с его профессиональной деятельностью.
Об этом свидетельствует и повышенное внимание следствия к литературе, выпускаемой ИД «Умма». Кадры задержания Эжаева пресс-служба СКР чередовала с видеосъемкой из типографии, где, демонстрируя печатную продукцию «Уммы», сообщала зрителям, что обвиняемый выпускал экстремистскую литературу, в которой якобы содержались призывы к свержению мировых правительств и установке всемирного халифата.
Защита опровергла версию следствия
Адвокат Эжаева Мурад Мусаев сообщил у себя на странице в Facebook, что Асламбек обвинен в организации финансирования терроризма.
«Насколько мы видим, обвинение основано исключительно на показаниях «засекреченных» свидетелей с расхожими псевдонимами. Показания примерно такие: «Эжаева знаю давно, но не скажу, откуда, зато мамой клянусь, что он финансировал террористов». В качестве доказательства преступного движения финансов приводятся выписки со счетов Асламбека, отражающие поступление денег за проданные книги. Никаких исходящих транзакций в пользу террористов в этих выписках, конечно, нет. Платежи в типографии – есть, в издательства – есть, переводчикам – есть, террористам – нет!», – написал Мусаев.
Мусаев убежден, что Асламбек Эжаевне имеет никакого отношения к терроризму, всю сознательную жизнь он занимается просвещением, борется с невежеством и предрассудками.
«Благодаря Асламбеку переведены на русский язык и изданы многие классические религиозные труды, памятники исламской мысли. Это вам не обрывки фраз, вырванные из контекста, используемые смутьянами для манипуляции сознанием молодежи или прокурорами для запрета мусульманской литературы. Против того же пресловутого терроризма Асламбек сделал больше, чем все те, кто его сегодня преследует, вместе взятые», – заключил Мурад Мусаев.
Голос недобитого гражданского общества
7 мая Комитет «Свобода совести» выпустил открытое обращение, в котором поддержал Асламбека Эжаева и призвал власти провести объективное расследование, соблюсти права задержанного.
В распространенном Интернет-порталом CredoPress обращении подписанты, среди которых культуролог Елена Волкова, общественные деятели Миляуша Гиряфова, Лутфие Зудиева, Родион Князев, историк Дмитрий Дубровский, правозащитники Лев Левинсон, Лев Пономарев, Елена Санникова, религиовед Сергей Иваненко, журналист Александр Солдатов, священнослужитель Григорий Михнов-Войтенко и известный адвокат Карина Москаленко, отметили, что «издание исламской литературы в стране, где христианство является доминирующей религией, – особый труд, который требует вдохновения, терпения и воли».
Издание такой литературы в современной России с ее ограничениями свобод совести и религии, с сотнями политически мотивированных дел по религиозному признаку – это осознанный риск и подвижническая деятельность, — таково мнение представителей Комитета «Свобода совести».
«Издание книг – не преступление»
Архиепископ Варяжский и Балтийский (Апостольская Православная Церковь) Григорий Михнов-Войтенко, инициатор сбора подписей под открытым обращением, выразил возмущениеангажированностью и тенденциозностью подачи в медиа сообщения о задержании книгоиздателя Асламбека Эжаева.
«Мы не знакомы, но заранее дружественные чувства к нему испытываю. Очень хорошо понимаю, какая большая сложность в наше время издавать богословскую литературу в России, насколько, в определенной степени, это неблагодарный, но подвижнический труд. Одно это заставляет относиться к человеку с симпатией и выразить какую-то солидарность. Когда стало известно о его задержании, я инициировал составление письма, которое мы опубликовали. Мы довольно долго его редактировали, потому что не хочется никого обидеть, религиозная сфера деликатная. Но для себя я очень доволен, что хотя у нас в Комитете люди, придерживающиеся разных взглядов, здесь все были единодушны: нужно поддержать. Ситуация абсолютно безобразная, особенно с учетом того, как это было подано в СМИ, какие ярлыки были навешаны на человека и насколько у нас давно никто не обращает внимания, что обвинение предъявляют следствие и суд, а не СМИ и оперативные сотрудники», — заявил известный священнослужитель в беседе с корреспондентом «ДОШ».
Он также отметил, что антиисламская риторика в стране опирается на разобщение общества и незнание культуры коренных национальностей России. «Несмотря на громкие декларации, если брать некое процентное соотношение, то люди в России не очень религиозны. Если сравнивать с Украиной, Беларусью вне зависимости от религиозной и конфессиональной принадлежности, там люди значительно более религиозны. У нас религиозного человека заранее воспринимают, в лучшем случае, как какого-то чудака, а с учетом того, как была построена якобы антитеррористическая пропаганда в течение последних этих лет, начиная с чеченских войн, и продолжилась, когда у РФ появились геополитические интересы в Сирии, — антиисламская риторика построена на принципе «свой-чужой». А тут дважды чужой: во-первых, верующий, а во-вторых, той веры, которую мы не знаем. И если по телевизору показывают человека с большой бородой и на нем нет рясы, то о нем можно сказать что угодно», — сетует Михнов-Войтенко.
Качество исполнения работ ИД «Умма» наш собеседник оценил высоко. «С книгами я знаком, сравнительное богословие невозможно без источника. Книги хорошего качества, качественно сделанные переводы», — отметил священнослужитель.
Он не исключил, что задержание Асламбека Эжаева могло быть связано со спросом на выпускаемую ИД «Умма» литературу в местах лишения свободы.
«Мы регулярно получаем информацию о нарушении прав верующих в местах лишения свободы. И надо сказать, что самые неприятные случаи преимущественно происходят с верующими, исповедующими ислам. Это и пищевые ограничения, к которым они прибегают вынужденно, и зачастую зашкаливающий произвол сотрудников. Все же, если человек православный или принадлежит к христианской религиозной группе, пусть даже не доминирующей конфессии, — ему чуть проще. Здесь есть несколько составляющих этой проблемы, я не беру традиционно мусульманские регионы, Поволжье, Кавказ, где в исправительных учреждениях существуют молельные комнаты и отношения как-то выстроены. Но людей, обвиненных по тяжелым экстремистским и террористическим статьям, отправляют в регионы, где общины нет совсем или она очень маленькая, где они оказываются без духовной поддержки от своих собратьев, и в этом случае литература может сделать очень многое», — заключил архиепископ.
Когда борьба с экстремизмом становится имитацией
Эксперт Института прав человека Лев Левинсон, также являющийся одним из подписантов обращения, в комментарии «ДОШ» высказал убеждение, что преследование книгоиздателя Эжаеваявляется проявлением антирелигиозной госполитики России. «Я безусловно доверяю членам комитета «Свобода совести», которые занимались этим более углубленно, видели бумаги, говорили с адвокатами. Ситуация мне известна из оценки наших специалистов, и доводыобвинения кажутся недостаточно объективными и правдивыми. Это безусловно проявление антирелигиозной госполитики. Неважно, что там идет популистское заигрывание с боженькой: можно хоть двумя руками креститься – это никоим образом не мешает давить любое проявление религиозной самодостаточной жизни, и в том числе душить те религии, которые признаются у нас титульными и упомянуты в преамбуле закона «О свободе совести»», — сказал Левинсон.
Он привел в пример преследование православных деятелей, выделяющихся из официоза РПЦ, как настоятель Среднеуральского монастыря схимонах Сергий, не представляющий, по мнению Левинсона, никакой опасности для общества, а также арестованный в Хабаровске на 20 суток за митинг в поддержку Навального протоиерей Андрей Винарский.
«Шаг влево или вправо – стреляют, подход такой. Политика идет на ограничение ислама со всех сторон. Есть Таджуддин, Гайнутдин, и хватит, не надо никаких активно практикующих верующих, чтобы не ходили всякие бородатые», — сказал Левинсон.
Он отметил, что ИД «Умма» – это старейшее издательство, как и «Издательство «Московской патриархии». «Это одно из основных мусульманских издательств, работает лет тридцать, и вдруг оно оказалось экстремистским?» — выразил сомнение Лев Левинсон.
Эксперт нашел неубедительными озвученные СКР претензии к выпускаемой ИД «Умма» литературе, которая-де призывает к установлению халифата.
«Это все равно, что объявить «царство небесное» установкой халифата. Есть определенная догматическая основа веры, есть Армагеддон или, скажем, апокалипсис – все это не вычеркнешь. Нельзя воспринимать слова о «царстве небесном» как призыв к установлению монархии и выпад против демократии. В советское время такое тоже бывало. «Какой царь еще – у нас нет царей». «Халифат? У нас управляемая демократия, ограниченная автократией»… Это возвращение к советской политике в отношении религиозных организаций, там тоже всех сажали без разбора… Я не вижу особой разницы в религиозной политике между тем, что было в 70-е годы прошлого века, и нынешней ситуацией. Политика внешнего сотрудничества, идеология при этом может быть патриотической вместо коммунистической», — считает Левинсон.
Правозащитник выразил убеждение, что запрет литературы в борьбе с экстремизмом лишь имитирует эту деятельность. «Смешно говорить, что от запрета литературы могут быть какие-то позитивные плоды. Считают, что чем больше людей посадят – тем эффективнее, если имитировать деятельность в борьбе с терроризмом. Например, Хизб-ут-Тахрир. Есть семьи, обвиняемые, осужденные, там нужны защитники, адвокаты, множество дел с тяжелыми обвинениями, на это нужны деньги, хотя бы на адвокатов. А далеко не каждая семья их имеет. И если некий мусульманский предприниматель помогает такой семье, детям, самомуобвиняемому, оплачивает услуги адвоката, так и он, выходит, террорист, его доброе дело – финансирование террора? Это абсурд. У нас уже начали оказывать давление и на адвокатов по политическим делам, все эти дела безосновательно засекречиваются, с защитников берут подписку о неразглашении и считается, что надо верить на слово представители СКР или ФСБ», — с горечью заключил Лев Левинсон.
Экстремистов определяют на глаз
В России существует проблема с юридической базой определения понятия экстремизма и его проявлений, с которыми властям необходимо бороться, — считает профессор права ВШЭ, автор работ по шариату и истории исламских правовых школ Леонид Сюкияйнен. «Любая религия претендует на то, что она истинно верная, а все остальные заблуждаются. Прокуратура и ранее не очень корректно оценивала эти вещи. Причем она опирается в этом на целый ряд экспертных заключений. Однако у нас нет четких критериев, что считать экстремизмом, что считать пропагандой, направленной против равноправия. В этих вопросах экспертное сообщество не имеет единой позиции. Были аналогичные процессы по изданию «Бадр», где я давал экспертизу. Постановление Верховного суда, принятое несколько лет назад, осталось невнятным, ничего толкового на эту тему не сказав. Прокуратуре ничего не стоит найти экспертов, которые оценят ту или иную литературу как экстремистскую или распространяющую экстремистские взгляды. Это бывало не один раз, и, несомненно, прокуратура тоже выполняет функцию, окрашенную политическими цветами», — заявил в комментарии журналу «ДОШ» известный исламовед.
При этом он отметил незначительную вовлеченность мусульманского сообщества и официальных институтов в процесс диалога с государством относительно сложившейся запретительной практики.
«Мусульманам давно надо было работать на этом поле, готовить юристов, встречаться с органами правосудия, прокуратурой, проводить специальные мероприятия. Эти попытки предпринимались лет 10 назад, но серьезной системной работы не было. А надо готовить специальные исследования, обосновывать, искать союзников в таком обосновании. Пока же прокуратура всегда может найти эксперта, готового выдать заключение, удобное ей. Даже среди исламоведов найдутся те, кто спокойно это сделает, есть такие деятели. Между тем духовные управления не проявляют должной активности в этой ситуации. Любая религия настаивает на своей исключительной правоте и на том, что все прочие заблуждаются. Но можно упрекать силовиков в том, что они плохо работают. Однако надо и «на себя оборотиться», признать, что мы тоже недорабатываем, не все делаем достаточно ответственно и грамотно», — заключил эксперт.
Молчащие ДУМы
С момента задержания АсламбекаЭжаева ни одна из официальных духовных структур страны не сделала заявления по этому поводу. Это при том, что в России нет ни единого региона, где бы в мечетях не пользовались литературой, изданной ИД «Умма».
Робкую попытку выступить в поддержку Эжаева после недельного молчания предпринял (всего лишь в качестве личного мнения на своей странице в Facebook) первый заместитель муфтия Равиля Гайнутдина – Дамир Мухетдинов.
Совет муфтиев и Духовное управление мусульман Европейской части России были структурами, активно сотрудничавшими с книгоиздателем Эжаевым до институциональных преобразований в централизованной мусульманской организации и появления на базе этих двух структур Духовного управления мусульман РФ.
Потому вполне ожидаемое недоумение у российских мусульман вызвали официальные комментарии Мухетдиноваагентству РИА Новости, где он заявил, что ДУМ РФ с Эжаевым не сотрудничает, в штате СМР он также не числится. Эдакая полуправда для непосвященных, на основании которой курирующие органы сделают вывод о правильной позиции духовной структуры, проявившей такое равнодушие к действиям, осуществляемых в отношении Эжаева.
В том, что мусульманская организация, которая ранее проявляла себя вполне активно в защите принципиальных для мусульман страны вещах, напрасно заняла в этом случае выжидательную позицию, убеждает и такой факт как обыск, проведенный в день задержания Эжаева в стенах Московского исламского института, относящегося к структуре ДУМ РФ. В институте искали литературу, изданную «Уммой», — сообщил в посте в FacebookМухетдинов.
Вслед за представителем ДУМ РФ со словами поддержки в адрес АсламбекаЭжаева (также на своей странице в Facebook) выступил и муфтий Московской области Рушан Аббясов. «Мы знаем Асламбека Эжаева исключительно с положительной стороны. Своим многолетним трудом он многократно доказывал свои целеустремленность, доброжелательность и искреннее стремление распространять через издательство достоверные знания об Исламе. Мы прекрасно понимаем, насколько непрост издательский путь и что только преданный всем сердцем мусульманской Умме и идеалам Ислама человек может идти по нему, преодолевая все тяготы», – написал Аббясов, призвав правоохранительные структуры «строить выводы на конкретных фактах, проверенных сведениях и показаниях свидетелей, без поспешности и наговоров».
В защиту Эжаева при посредстве разных российских и международных изданий высказались религиоведы, правозащитники, книгоиздатели, журналисты, украинские религиозные деятели. Но ни один из российских муфтиев более не проронил ни слова.
Между тем Правозащитный центр «Мемориал» намерен изучить материалы странного дела Асламбека Эжаева на предмет соответствия этого кейса критериям отнесения издателя к лицам, уголовное преследование которых политически мотивировано, — сообщил в комментарии «ДОШ» пресс-секретарь проекта «Политзаключенные» ПЦ «Мемориал» Александр Алексеев.
«Сейчас у нас нет достаточного количества информации. Решение о возможности признания Эжаеваполитзаключенным мы сможем вынести, только изучив документы», — пояснил представитель организации.
Магомед Туаев, журнал “ДОШ”№2-2021.
